Татьяна ФЕРДМАН: «До сих пор не верю, что была чемпионкой мира!»

Звездным часом для юной свердловчанки Тани Фердман (да и всего отечественного настольного тенниса) стало выступление в феврале 1975 года в Калькутте на чемпионате мира. Приехав тогда в Индию мало кому известной «Золушкой», Татьяна завоевала на чемпионате сразу три медали: золотую в миксте и бронзовые в личном и парном разрядах, и в одночасье стала звездой не только родного города, но и всего советского спорта.
Любопытно, что «бронзу» в женском парном разряде Фердман выиграла в дуэте с Эльвирой Антонян. Той самой, которую на этом же турнире победила в финале смешанных пар. Партнером Эльвиры в нем был Саркис Сархоян, а Татьяны — легендарный Станислав Гомозков. Оба — бронзовые призеры чемпионата мира-1973.

«Советский» финал в Калькутте

— Итак, Татьяна, предлагаю вам сесть в «машину времени» и перенестись на 32 года назад — в индийскую Калькутту. Надеюсь, вы еще не забыли перипетии знаменитого финального матча ЧМ-1975 в миксте между парами Антонян/Сархоян и Фердман/Гомозков, выигранного вами с «сухим» счетом 3:0?
— Мы, между прочим, за весь турнир вообще проиграли только две партии — двум китайским парам. Этот результат и сейчас выглядит феноменальным. Тем более что ни до, ни после этого россияне и близко к таким победам не подходили. Да и вообще выиграть пять из семи матчей со счетом 3:0 и два — 3:1 — это, знаете, на грани фантастики.

— Говорят, на индийский чемпионат вы попали случайно?
— Совершенно верно. Партнерша Гомозкова, двукратная чемпионка мира (1969 года) Зоя Руднова поехать в Калькутту по семейным обстоятельствам не смогла, и тогда решено было на ее месте попробовать меня — первую запасную сборной.
И именно Сергей Шпрах, который тогда был личным тренером Рудновой и Гомозкова, подошел к моему отцу (Михаилу Фердману. — Прим. авт.) и сказал, что вместо Зои могу поехать я. Дал понять, чтобы мы срочно готовились к Индии. Так в итоге и произошло, на чемпионат взяли именно меня.

— В отличие от вас, дебютантки сборной, Гомозков являлся ее признанным лидером и авторитетом. Это не давило?
— Мне вообще очень повезло, что я играла тогда вместе со Станиславом Гомозковым — теннисистом очень сильным и умелым, явным лидером нашей команды. Но, поверьте, я тогда не была в этом дуэте прицепом! А еще две медали — в женской паре с Элей Антонян и особенно в личном турнире о чем-то да говорят!

— Вы успели сыграться с партнером?
— Нам предлагали начать тренироваться, но Станислав наотрез отказался, заявив, что играть со мной не будет. Словом, подготовку пустили на самотек, и Гомозков, вероятно, совершенно не надеясь на успех, на все махнул рукой. Как Стас потом сам сказал, на каждый матч он выходил, как на последний. А я просто играла, как умею, ни о чем не думала. И уж тем более о том, чтобы взять «золото».

— Волновались?
— Помню только, что он пытался мне что-то объяснять, советовал, как надо играть. А у самого совершенно белые губы и бледное лицо. Я вела себя по-прежнему. Финал? Ну и что же, что финал! Как могу, так и играю. Кстати, до нас свой финал проводили одиночники, так у них был такой откровенный мандраж, что игра чемпионов мира напоминала порой игру перворазрядников. Я даже сказала об этом, на что мне ответили: «Выйдешь сама — будет то же самое»…

— Вы вышли, и?..
— Никакого мандража не случилось. Да я, в принципе, никогда его не испытывала, играла всегда спокойно.

— Индия печально славится своим климатом. Вы от него не пострадали?
— Для нас, европейцев, жара была просто неимоверной. Температура в тени достигала 35 градусов, и зал, естественно, раскалялся. Да еще сильная влажность, после каждой партии приходилось просто менять майку.

— А за кого болели не дошедшие до финала соперники?
— Не знаю уж почему, но за меня. И не то чтобы они хлопали или еще как, но когда где-то встречали, то неизменно показывали большой палец и желали победы. Причем меня до этого чемпионата никто и не знал.

— Когда вы почувствовали себя чемпионкой мира?
— Я и до сих пор в это не верю. Победу в матче почувствовала сразу же, а вот чемпионкой мира себя так и не ощутила.

На авторитет Гомозкова и не думала покушаться

— Татьяна, бытует мнение, что спортивная совместимость не всегда означает совместимость человеческую. Как же обстояло дело с Гомозковым?
— Со Стасом у меня были тяжелые отношения. Ни до, ни во время чемпионата, ни даже после его завершения Станислав не признавал моего мастерства и права играть с ним. По его мнению, я была девчонкой-несмышленышем, которой еще рано думать о чемпионате мира среди взрослых. Стас боялся, по-моему, того, что будут преуменьшены его заслуги в победе, что героем финала посчитают не Гомозкова, а Фердман. Может быть, сказывалась еще и большая разница в возрасте. Ведь Станиславу тогда было 26 лет, а мне только 17…

— Вы не пытались как-то нормализовать отношения?
— Тогда — нет. А вот когда мы встретились с ним в 94-м году в Англии, куда оба были приглашены в качестве почетных гостей на чемпионат Европы, то оказалось, что от былой напряженно­сти и следа не осталось. Да и что сейчас делить — ведь оба давно взрослые люди…

— Станислав не вспоминал те дни и причины своей спортивной ревности?
— Даже и не пыталась это выяснить. Да и, честно говоря, я тоже относилась к нему не слишком-то хорошо. Просто в силу, может быть, врожденной женской хитрости этого не показывала, а у Станислава все было написано на лице. Но на игру наша взаимная неприязнь, в общем-то, не влияла.

Против меня сыграли Сон и дождь

— Какая из медалей, завоеванных в Калькутте, для вас самая дорогая? Золотая?
— Бронзовая, за третье место в одиночных соревнованиях. Это гораздо более высокий результат. Ведь он получен лично мной, без чьей-либо помощи.

— А кому вы проиграли одиночную встречу?
— Пак Ен Сон из КНДР. Мы, кстати, за два месяца до чемпионата встречались с ней на ее родине, провели четыре матча, и трижды она меня хотя и в упорной борьбе, но обыгрывала. Я даже в сердцах пожаловалась одному из наших — Гере Стрельникову: что такое, почему я не могу у нее выиграть? На что Стрельников мне ответил, что просто кореянка играет лучше меня и что если Пак выиграет чемпионат мира, то это будет закономерно…

— Как складывался полуфинальный матч?
— Как это ни удивительно, но я вполне могла и победить. После трех партий я, например, вела — 2:1. Причем в четвертой партии, при счете 17:13 в пользу Пак, игру прервали на полтора часа: в наспех построенном к чемпионату Дворце спорта протекла крыша, и теннисный стол залила вода, вначале нашу игру собирались отложить на завтра, но неожиданно прибежал сотрудник оргкомитета и предложил продолжить игру. Вот тут кореянка и перехватила инициативу.

— И стала в итоге чемпионкой мира?
— Да, в финале она выиграла у девочки из Китая. Конечно, после драки кулаками не машут, но, думаю, я бы без особых усилий могла выиграть у китаянки. Настолько беспомощной она выглядела в финале. Увы, но мой поезд тогда уже ушел…

— Как вас наградили за столь громкую победу?
— По-королевски. В Госкомспорте нам дали по две тысячи рублей, причем в наградной лист вписали, по-моему, едва ли не все тогдашние достижения советского настольного тенниса. А в Свердловске мне подарили конвертик с сорока рублями. Значительно лучше меня наградили болельщики, засыпавшие письмами и телеграммами с поздравлениями. Писали даже из-за рубежа. Один немецкий коллекционер автографов чемпионов мира прямо-таки умолял подарить ему новый экспонат для его уникальной коллекции. Ответила абсолютно всем: согласитесь, что как-то несолидно лучшей спортсменке месяца в СССР забывать о своих болельщиках.

— Когда вас признали лучшей спортсменкой?
— Если помните, когда-то существовал специальный спортивный конкурс. В каждом месяце определяли лучшего спортсмена, а по окончании года все двенадцать собирались в Москве, где их чествовали. Я попала в это число как лучшая спортсменка страны февраля 1975 года. До сих пор этим горжусь.

Врачи рекомендовали готовиться к худшему…

— Безусловно, Калькутта стала вашим пиком. Где же было подножие?
— В Свердловске. Причем первые шаги оказались чрезвычайно тяжелыми и чреватыми последствиями. Я ведь росла серьезно больной, и врачи не разрешали не то что физкультурой заниматься, даже быстро ходить. А после очередного приступа (у меня болели почки) даже порекомендовали родителям готовиться к самому худшему… И тогда мой отец, известный теннисный тренер Михаил Фердман, не выдержал и, понимая степень риска, отвел меня в свою ДЮСШ.

— Говорят, вы были теннисным вундеркиндом?
— Это звучит слишком громко, но я действительно быстро прогрессировала и, прозанимавшись у папы полтора года, в возрасте десяти лет выиграла на одном из детских турниров свою первую медаль — бронзовую. Причем играла тогда против более старших девочек.

— Тяжело заниматься у собственного отца?
— Я бы не сказала. Особенно меня не перегружали, давали тренироваться и играть почти что в свое удовольствие. Меня не ругали даже после того, как я с треском проиграла (правда, вновь более взрослым) юношеский чемпионат Европы в Ленинграде. Более того, дома стали усиленно помогать и даже дали очень хороших спарринг-партнеров. Все, в общем, велось к тому, чтобы мои спортивные результаты росли как можно быстрее.

— Явно не доиграв в молодости, вы не стремились хотя бы частично наверстать упущенное в более зрелые годы, например участием в турнирах ветеранов?
— Пыталась, и даже в 1987 году приезжала на второй чемпионат страны среди ветеранов в Киев. Но лучше бы не ездила… Намучилась я там. А по возвращении дала себе слово больше в подобных турнирах не выступать, поскольку никакой радости ни от игры, ни от победы не получила. Я считаю, что от участия в таких турнирах нужно получать именно удовольствие, а не играть на чистый результат.

— Уходя из большого спорта, вы попытались громко хлопнуть дверью — выиграть что-нибудь серьезное?
— И выиграла! На том же чемпионате мира-77 после поражения во втором круге личного турнира от чехословацкой теннисистки Илоны Воштовой, я победила в утешительном турнире, куда попало больше половины участниц. А организаторы вместе со званием победительницы вручили мне еще и самую что ни на есть золотую медаль, ничуть не отличавшуюся от настоящих золотых медалей за первое место. Но руководители советского настольного тенниса, видимо, поставили на мне крест, как на абсолютно бесперспективной. Хотя думаю, что если бы подобный турнир со столь сильным составом участниц выиграла какая-нибудь из нынешних наших теннисисток, ее бы еще долго носили на руках.

На хоккей больше не хожу

— Ну, вас, Татьяна, на руках имел право носить только один человек — ваш муж Виктор Кутергин, бывший нападающий хоккейных команд «Автомобилист» (Свердловск), «Ижсталь» и ЦСКА…
— Мне, кстати, даже это замужество пытались обратить в минус. Говорили, что у Фердман на уме только семья, что ей скоро в декрет, что она забыла о теннисе…

— Как, кстати, дела и здоровье вашего мужа — легенды екатеринбургского хоккея?
— Спасибо, хорошо. Сам Виктор говорит, что после операции у него теперь появилось новое сердце.

— В свое время вы, слышал, нередко посещали не только теннисные, но и хоккейные турниры. И после одного из них познакомились со своим будущим мужем. А сейчас на хоккее бываете?
— Давно перестала. Во-первых, Виктор и сам с хоккеем больше никак не связан. А во-вторых, оттуда уже ушли все, кого я когда-то знала. Так что хоккей не смотрю больше ни с трибуны, ни даже по телевизору — не интересно.

— А есть в вашем чемпионском арсенале какая-нибудь занимательная история, связанная с таким веселым даже по одному только названию видом спорта, как пинг-понг?
— В 1971 году в СССР проводился очередной турнир с участием игравших в один круг дюжины сборных. Мы встречались с очень сильной командой, за которую играли лидеры национальной сборной Зоя Руднова и Светлана Гринберг. И вот против Рудновой выходит наша юная Елена Андреева и, естественно, легко проигрывает первую партию, после чего с ней, и без того почти убитой горем, начинает «беседовать» наш тренер: «Слушай, я же тебе говорил, не играй ты Рудновой влево, это бесполезно!» А едва Лена отправилась к столу проигрывать второй сет, вдогонку добавил: «И вправо — тоже!»

— Как вы думаете, когда в России вырастут новые чемпионы мира, новые Фердман и Гомозковы?
— Мы все очень этого ждем. И я надеюсь, что благодаря работе новых руководителей федерации настольного тенниса России (год назад ее возглавил министр транспорта РФ Игорь Левитин — Прим. авт.) это когда-нибудь случится. Но не раньше, чем в стране будут созданы все необходимые условия для качественной подготовки и спортсменов, и тренеров.

— Кстати, если я правильно понял, то вы продолжаете тренировать?
— Да, работаю детским тренером в 91-й школе Екатеринбурга и ежедневно по пять-шесть часов провожу у теннисного стола.Убеждена: чтобы научить кого-то, нужно самому находиться в хорошей форме. А без ежедневного тренинга сохранить эту самую форму вряд ли возможно…