Вершина — понятие метафизическое…

Отдельный больной вопрос среднего уральца — горы.
Потому что региональное самосознание велит ему горами гордиться. Как нижегородцы или самарцы гордятся Волгой, а сибиряки — тайгой и просторами. Но Волга, тайга и просторы — есть. А гор на Урале — нет. Всякий прибывающий в столицу Урала гость недоуменно крутит головой: насколько хватает взгляда, расстилается кругом нормальная равнина.
И хозяева начинают объяснять, что Уральские горы — такое метафизическое понятие, примерно как Внутренняя Монголия в романе Пелевина. Эти горы — с сияющими вершинами, угрюмыми уступами и уютными долинами — громоздятся в душе уральца. Если он хочет уйти в горы, он по­гружается в себя.
Масла в огонь подливает то, что реальные горы есть в стороне от нашей столицы горного края. По ним ходят челябинцы и башкиры. И тех, и других екатеринбуржец признать уральцами отказывается наотрез: там, по его мнению, Предуралье, непосредственно граничащее с Зауральем. И это окончательно разлучает географию с менталитетом.
Горское мышление — не только твердость перед лицом невзгод и гостеприимство. Это невероятная усложненность мышления. Уходя в себя, уралец уходит в горы. Отсюда причудливые метафоры Бутусова–Кормильцева–Полевой–Самойлова–Бобунца, отсюда невероятное количество кинорежиссеров, драматургов и сумеречных хореографов. И главный уральский феномен — философствующие бизнесмены. Вы где-нибудь слышали, чтобы московский или питерский предприниматель рассуждал о жизни в тональности тибетского махатмы? А в наших деловых журналах это нормальное явление.
…Возможно, все гораздо проще. За миллионы лет Уральские горы стерты неумолимыми силами природы. Но былой рельеф сохранился на астральном уровне. Приезжие этого не чувствуют — тут нужно родиться. И тогда в своих снах вы будете видеть ослепительную снежную шапку, которая была когда-то у Московской горки.
Анастасия Чернецкая